Меланхолия

разошёлся ветер, что сгибались хаты. куда смотришь Боже, куда смотришь Мати? в оскорблённом сердце, чернота утраты, поднялась низовка, затопила хаты... затопило горе, я ли виновата, во дворе покойник, отпеваю матом. на кого покинул, меня друг сердечный? в тьме бездонной сгинул, навсегда, навечно. затопили слёзы, затопили душу... разве же так можно, всё зачем разрушил? горе, моё горе, чернота утраты, в оскорблённом сердце... куда смотришь, Мати? куда смотришь, Боже? поднимает льдины... заштормило душу, от такой судьбины. я не в силах больше, опускаю руки, поглотит пучина, растерзают муки. ты не слышишь плача, ты не слышишь крика, в твоём сердце мрачно , холодно, двулико. Мати, моя Мати! Твой покров был черным. вдовий? на утраты? мне, приговорённой... 15.01.22г. © Copyright: Галина Гвоздецкая , 2022 Свидетельство о публикации №122011505317 https://poembook.ru/poem/2716620-plach

Приключения никогда не заканчиваются. Даже если их не ждёшь. Так, однажды ночью, глубокой и тёмной, сгребла меня бабушка в охапку. Надела на меня сонную тысячу одёжек, замотала в несколько одеял и вручила деду. Дед был обут в высокие бродильные сапоги, отвёрнутые до самого конца. И тогда я заметила, что в кухню зашла вода, она уже доходила до середины ножек кроватей, а кровати были высокие, железные. И понёс меня деда на улицу. Донёс до крыльца хаты и приказал стоять и не шевелиться. А надо сказать, что была уже поздняя осень, было очень холодно и сильный низовый ветер. Дрожала я, как осиновый листочек. Деду пришлось тогда и бабушку на калачах перенести, иначе набрала бы она в свои не высокие сапожки воды и могла бы тогда простудиться. Когда мы оказались в безопасности, я узнала, что к тому времени бабушка с дедушкой успели спасти все запасы на зиму и домашнюю живность. Собака и кошки были заперты в коридоре. А кур и продукты подняли на полати. Полатями у нас называли чердак. В хате...